По крайней мере ей самой оно казалось длинным; добавим, что и молодому человеку письмо тоже показалось длинноватым; в нем было пять страниц, исписанных чрезвычайно аккуратным, красивым почерком. У Кэтрин был прекрасный почерк, и она даже немного гордилась им. Она очень любила переписывать отрывки из книг и хранила несколько тетрадей, свидетельствовавших об этом ее таланте; в один блаженный день, когда она с особой остротой почувствовала, как много значит для своего возлюбленного, эти тетради были ему показаны. В письме к Морису Кэтрин сообщала о желании отца, чтобы они больше не виделись, и умоляла молодого человека не приходить, пока она не "примет окончательного решения". Морис ответил страстным посланием, в котором просил "ради всего святого" объяснить, какое еще решение ей нужно принять; разве она не все решила две недели назад, и неужели ей может прийти на ум оставить его? Уж не намерена ли она сдаться при первом же постигшем их испытании, и это после всех клятв в верности, которыми они обменялись? Затем следовало описание его разговора с доктором - описание, не по всем пунктам совпадавшее с нашим. Он был в ужасном гневе, - сообщил Морис, - но вы знаете мое умение владеть собой. Я напряг все свои силы, памятуя, что от меня зависит освободить вас из жестокого плена". Кэтрин ответила запиской в три строки: "Мне очень тяжело; не сомневайтесь в моей любви, но дайте мне время: я должна подождать, подумать". Мысль о том, чтобы вступить в сражение с отцом, противопоставить его воле свою, бременем лежала на ее душе и сковывала ее душевные порывы; так тяжкий груз сковывает наши движения.